Wednesday

Сердце выжжено дотла —
Нет живого места.
Ты впускаешь ветер зла —
Остатку души здесь тесно.

Механизм ты внутрь внедряешь,
Тикает он, как часы,
И ему лишь доверяешь —
Но глаза твои пусты.

Трупные моли порхают,
Тайны — гнойный нарыв,
Память медленно съедают —
Пустота… а дальше взрыв.

Мир пилигримов — реальность,
Созданная для изгоев,
Разношёрстная ватага
Психопатов, убийц — «героев».

Как итог — процессия поминальная
У корней мёртвого дерева,
И мелодия звучит триумфальная —
Виолончель по остаткам души уверенно…

«Уэнсдей»: Мой личный дневник (сожгите после прочтения)

Безумство — вечно.
Комфортно мне в неловкой тишине.
И утомили беспрестанные визиты.
Оставьте образ одиночки мне,
Где части лишь от части скрыты.

Я в затхлой комнате для спиритических сеансов
Взять под контроль пытаюсь этот мир,
Друзей считая опасным для себя балластом.
Уверена, что интересные цветы растут в тени.

И всё же я иду на бал вороний.
Я привыкаю… в аду ведь тоже люди.
Если меня отвергнете — я не расстроюсь,
Займусь любимым хобби: людей пугать до смерти буду.

Убийцы, монстры — мой типаж.
На маскараде я без маски — произвожу ужасный эпатаж.
Роль королевы бала мне дана без заклинаний,
И не грозит увязнуть мне в сиропе всех воспоминаний.

Меня от вас тошнит — это не комплимент.
Я никогда не извинюсь за поиск истины.
Мне боль напоминает: «Я жива, и я ищу момент».
Может, для вас он кажется убийственным?

Визит мой будет краткий и заключительный.
Хочу попасть на поминальную процессию.
Тяга к секретам останется патологической.
Я ухожу, оставив вас в чёрной депрессии.

Чёрный цветок — символ тёмной красоты Уэнсдей…

Черная орхидея —
Цветок роскоши и страсти,
Тайны и редкой красоты,
Сродни приключениям опасным,
Что мифов и легенд полны.

Чёрный цвет как нельзя лучше
Раскрывает её суть:
Души, что во тьме заблудшие,
Её ищут, чтоб указать им путь —
Путь на край земли похожий.

Чернокнижник, что искал,
И от женщины, что с тайной схожа,
Принося ей в жертву верность,
Цветок всё же получал.

В орхидее — в ней вся сила
Авторитета, абсолютной власти.
Красотой заворожила,
Но не исцелила от пристрастий.

Закрыв глаза, я уповаю вдаль,
Где ночь безумна — ей неведом страх.
И жалость в ней, как выжженная сталь:
Боль, слёзы, готика — в её чертах.

Тёмные главы есть в каждой семье,
Улыбкой правду не спрятать однажды.
Дочь среде — сестра же беде,
Сказано чётко — и точнее не скажешь.

Образ одиночки трагической,
В стиле аскетично-готическом.
Холодный взгляд, отрешённость звенящая —
В том изюминка, кровь леденящая.

Эмоции — слабость.
Надменность — натура.
Не монстр — она сдвиг эволюции,
Где жизнь — как рискованная авантюра,
И каждый приговор — личная экзекуция.

Тьма — её воздух, её бытиё,
А тотемная птица — ворон.
Слёзы чёрные — молчаливое вороньё,
Что кружит над миром покорным.

В окружении — йети, циклопы, сирены,
Она не закапывает топоры — точит их во имя!
Лишь части от тела — живые фрагменты:
«Вещь» — её верная половина!

«Уэнсдей»: Мой личный дневник (сожгите после прочтения)


Я кофе пью — такой же тёмный, как моя душа,
И месть я подаю холодной, не спеша.
Я здесь не для того, чтобы вписаться,
Скорее, чтоб среди вас мне выделяться.

Мои кошмары ярче, чем чьи-то сны.
Ни в ад, ни в рай не верю — только в месть.
«Нормальным быть» — установки сильно переоценены.
Почуяв запах формалина, я понимаю: это лесть.

Я — остров средь акул. Но не тот, что ждёт спасенья,
А тот, где людское эхо не живёт.
Лишь «Вещь» — моя правая рука — без слов, без сожаленья,
Надёжней тех, кто рядом, не предаст, меня поймёт.

Смерть — единственное, что точно в жизни.
Мир не заслуживает моего доверия.
Он есть мрачный и тревожный — такие мои мысли.
Я друзей не завожу, делаю лишь наблюдения.

Я пишу ядом, а не чернилами,
Среди теней наслаждаясь могилами.
Не ставьте меня на пьедестал —
Сожгу его, на это есть потенциал.

Моя душа — тёмная бездна.
«Вурдаслизь под судороги» — любимая мной песня.
И к жизни я стремлюсь счастливой,
Где одиночество лишь перспектива.