Чудный лес

В лесу подружки две дружили,
Прилично лет и не тужили,
К друг другу в гости всё ходили
И в мире и согласии жили.

Однажды просит козочку овца:
«Подруга, выручай, попроси мужа своего — козла
В ремонт мой вникнуть
И наказать бобра.

Уж стройку затеял в моей он избе
В прошлом году — ещё в ноябре,
И как ни звоню — вечно проблемы.
Пусть муж твой поможет решить эту дилемму».

Коза сказала: «Хорошо»,
Козла просила подсобить,
И тот, конечно же, пошёл
Ремонт смотреть, с бобром поговорить.

Ремонт действительно затянут,
А коль уже козёл здесь втянут,
В делах бы нужно разобраться:
Сколько ещё овце порядка дожидаться?

А бобр объясняет козлу:
«Я без денег делать ремонт не могу.
То здесь мне прогрызи, бобёр,
Повесить здесь хочу ковёр.

Когда я дырки ей прогрыз,
Она кричит, что мой был то каприз.
Она просила по-другому,
И ходим из порожнего к пустому.

Желает, чтоб я ей за свой счёт
Теперь всё сделал в аккурат.
Не сходится мой бухучёт,
И здесь я точно уж не виноват».

Козёл репу почесал:
«Да зачем сюда я поскакал?
Кто прав здесь? А кто виноват?
Поди не разобрать.

Овца, ты не имеешь компромат:
Когда и за что деньги даёшь?
Чтоб было чётко указание в той бумажке,
Где дырки грызть — и слева, или справа,
И не пришлось сейчас играть в ромашку,
Не сыпали словами как отравой».

Овца всё на своём стояла,
Бобра с козлом в грехах всё обвиняла.
Коза в сторонке не осталась —
Ей тоже от овцы досталось.

Но всё же мудрость взяла верх,
Решив за стол переговоров сесть.
Сошлись на том они теперь:
Составят сметы, договоры впредь.

Бобру работу оплатила наконец овца,
Хотя зачем — поняла не до конца.
Но всё же мирный договор
Составлен ими был —
В избе овцы порядок воцарил.

Мораль здесь тоже имеет место быть:
Если придётся тонуть, то сумеешь хоть всплыть.
На помощь тебе придёт договор —
Всё будет прописано, вплоть — форс-мажор.

В лес пришёл новейший тренд —
Появился фотостенд.
И теперь зверьё до ночи
Соревнуется: кто круче.

По количеству тех лаек
Лисице конкурентов нет —
Фотографии с лужаек
Загружаются на стенд.

Все любуются: «Вот дива!
И умна, и как красива!
Лаек сколько у неё —
Вот же рыжее чутьё!»

Зависть, злость и осуждение,
Но снаружи лезет лесть.
Прямо это наваждение,
И не может надоесть.

Ну а лузер в этой гонке
Оказался наш медведь.
Он сидит себе в сторонке —
Важно для него друзей иметь.

Плот он чинит для бобра,
Чтоб ушла с того хандра.
Помогает всем вокруг —
Вот надёжный мишка-друг.

Ну и что, что мало лаек?
Здесь участие — живое.
Толку-то от тех медалек?
Дело это наживное.

Тут ещё важнее будет
Звездность вынести суметь.
Гордость по щелчку окрутит —
Остаётся разуметь:

«Не в лайках счастье, а в умении дружить».

Ёж, живущий на опушке,
Радость в жизни позабыл.
Всем, кого ни повстречает,
Сразу жаловался, ныл.

Вот трава щекочет пузо —
Улыбнуться бы, да нет:
Недоволен он и хмурый,
Будто в мире счастья нет.

Устали лапки, он гундосит
От тяжёлого пути:
От того, что шишки носит,
Кто же в этом виноват, скажи?

Белка прыгнула помочь —
Он сказал: «Поди-ка прочь!
Напугала ты меня!» —
И пополз, под нос бубня.

Недовольно морща носик,
Дальше медленно он полз,
Будто целый лес нарочно
Ему горести принёс.

То ругается на шишку,
Что свалилась на него,
И дрожавшего зайчишку
Напугал — ведь это так легко.

Поначалу все помочь желали,
Дальше больше — и желание пропало.
От нытья и жалоб так устали,
Слушать это, ох, надоедало.

Перестали помогать ежу,
Обходили стороной его.
Он подумал: «Неужели я действительно брюзжу
И не благодарю я никого?»

Утром встал он очень рано,
Желудей набрал у дуба,
Белке положил их рядом —
Где помочь ему хотела искренне, как другу.

От росы, что лапки мочит,
Сморщил маленький свой носик.
И траве, что пузико щекочет,
Улыбнулся и отпали все вопросы.

Изменился — заговорили все в лесу.
Потянулись к доброте, к улыбке.
Пережили эту полосу —
Каждому свойственны ошибки.


«Мир к тебе — как к миру ты.
С добром живёшь — не бойся и беды».

Стрекоза стремглав влетела
В лес, что утром ещё спал.
Но разбудить никого не сумела —
Цель была — звучанием сразить наповал.

Всё бедняжечка пыталась
Звуки как-то издавать.
Но природа постаралась —
Тишину в полёте дать.

Стрекоза всё не смирялась,
Всё хотелось ей жужжать,
Чтобы мимо пролетая,
Глаз не могли от неё оторвать.

«Вот пчела — неутомима,
И жужжит, как я хочу.
Муха хоть невыносима,
А звук ей тоже по плечу.

Почему же я молчу?
Вниманье звуками не привлекаю.
Ну когда же зазвучу?
Уже в депрессию впадаю…»

И сказала ей мудрая сова
(В очередной раз была права):
«На тебя смотреть — загляденье,
Твой тихий полёт — восхищение.

В полёте лёгкость и ветра дуновение,
В нём грация и совершенство,
Природы красоты всей отражение —
Изысканного женского начала.

Оставь другим возможности жужжать.
Нет необходимости друг другу подражать.
Всегда собою оставайся
И свыше что дано — тем наслаждайся».

Не нужно стремиться
быть тем, кем стать не дано.
Принять природу, смириться
И конечно же ценить её.

Тишина и жутковато
Стало вечером в лесу.
Волку выйти страшновато —
Он позвал с собой козу.

А коза вздыхала тайно:
«Не мужчина — а находка!
Чуткий хищник, вот забавно,
Да с брутальной-то бородкой».

Чтоб дойти им до опушки,
Нужно где-то часа два.
В пути у козы-старушки
Отказала задняя нога.

Скорую помощь звать бесполезно —
Долго до леса ей добираться.
Волк предложил даже очень любезно
С козой на этом месте расстаться.

Предположить, конечно, можно,
Что трус он и готов сбежать.
А если это осторожный,
Обдуманный и хищный шаг?

Доброта козы, однако,
Опрометчива была.
Можно рассудить двояко…
Однозначно то, что встретила козла.

Дупло у белки высоко,
К ней достучаться нелегко.
И белке нашей так внушили,
Что в лесу есть «свои» и «чужие».

И вот в уверенности этой
Живёт она на белом свете.
Всех принимая за чужих,
Лишь белок рыжих — за своих.

И селится белка этажом всё выше,
И с каждым подъёмом надменностью пышет.
И появляется на дубе том:
«Посторонним вход воспрещён».

Лесные жители недоумевают:
«Надо же, и такое в жизни бывает!
Заблудилась белка в предрассудках
Или же лишилася рассудка?»

Мы не врачи, чтоб диагнозы ставить,
Белку решаем в покое оставить.
Время шло, и вот кошмар —
На верхушке дуба начался пожар.

Белки с дерева бежали,
Лишь пожитки забирали.
Белка наша своих же просила
Помочь ей спуститься с последней то силы.

Но свои бежали прочь,
Не желая ей помочь.
Те, что были чужаки,
К ней на выручку пришли.

Собрался весь лесной народ,
Птицам воду подаёт.
И тушили все пожар,
Так лишалась белка чар…

А когда пожар затих,
Позади осталась опасность,
Деление на «своих» и «чужих»
Поняла: разрушает общую безопасность.

Своими точно не рождаются,
Это так называется:
Своими друг другу становятся,
Когда в беде друг за друга вступаются.

В лесу тишь и благодать,
Дзен — ни дать и не отнять.
А лесная нынче знать
В клуб собралась танцевать.

Приезжает к ним оркестр —
Симфонический вокал.
Белка составила реестр,
В него мишка не попал.

За медведя белка всё решила:
В клуб ему стоит запрет:
Ему с рождения наступили
На ухо, и слуха у медведя нет.

И с таким логичным объяснением
Белка мишке всё преподнесла.
Не подумав, что такими разъяснениями
Только горя бедолаге принесла.

Окручинился медведь лохматый,
Плакать начал, горевать.
А потом пришёл он в клуб поддатый,
Чтоб на сцене спеть и станцевать!

Даже именитые артисты
Аплодировали мишке, как звезде.
Оказался мишка голосистый —
Просто петь не позволял себе.

Здесь хочу я обратить внимание:
Занимайся тем, что в кайф.
У белок пусть останутся лишь толкования —
Помни, ты рождён душой сиять!

Мирно всем жилось в лесу —
Не пришла напасть покуда.
На их общую беду
Ворона вдруг упала с дуба.

И пошла ворона в суд —
Компенсации хотела.
Суд для вороны был дебют,
Но козни строила умело.

Поддержкой скунса заручилась,
В судебных исках закружилась.
Иск подала она на дуб,
Что свалилась с него вдруг.

На испуганную мышь,
Что под деревом сидела,
Успев в сторонку прыгнуть лишь —
Поймать ворону не сумела.

И на жёлудь, что под дубом
Оказался прям не кстати,
Пошатнул вороньи зубы —
Нет ей места средь зубастой знати.

Долго с исками летала,
Судью-лиса доставала.
Лис с вороной был тактичен —
Дела ход ему привычен.

Но с каждым очередным судом
Превращался лес в дурдом:
На гравитацию иск подала,
Что удержаться она не смогла.

Очередная вороны причуда,
Доведённая до полного абсурда:
Листочек нервно теребя,
Пришла ворона с иском на себя.

Задумались умы учёные,
Юриспруденцией мудрёные.
Такого поворота дел
Придумать лис бы не сумел.

Где ж вороний тот покой?
Жалобы строчит одну за другой.
Судья-лис, вздохнув с тоской,
Огласил вердикт такой:

«Ты устроила всем бой —
Всех нытьём ты достаёшь!
Ступай из леса вон, долой!
По совести не хочешь — по закону поживёшь».

Скунсу лис сказал дословно:
«А тебе, дружок, условно.
Замечание выношу.
Впредь головою думать попрошу».

А лесу — в мире, дружбе жить,
Друг друга вовсе не судить.
Дубу дальше зеленеть,
И от споров не тускнеть.